Про наше собачье дело. Или: апартеид наоборот

Когда в доме две такие разные собаки,  жизнь превращается в сплошные “Каникулы Петрова и Васечкина”.

Причем, маленькая темная псинка легко тиранит и ущемляет в правах большого светлого пса! Ущемляются права белых! И поэтому  Добро у нас никогда не побеждает Зло L

Вот  была у нас такса Тина (тоже черная)  – мудрая сова, партнер и друг. Ее любили не только мы, но все знакомые, родные и  соседи: и в городе, и на дачах. Прекрасное создание. На этом фото ей уже почти 15 лет. Последняя зима...

Тина приняла Петю в свою “стаю” и строила его одним взглядом (Питер был подкидышем, салагой-подростком, она – 12-летней Тортиллой). И все равно всегда они были вместе – лежали, рядком общались и нежились.

Но через три года после появления Питера Тинуша ушла от нас в собачий рай.

Мы грустили и вспоминали ее так часто, что Саша Наташе купил маленькую таксочку (они жили тогда вдвоем - снимали квартиру – первый их совсместный год. Наташа в новом таксике  души не чаяла. Носила в кармане и подмышкой и всячески жалела называя бедной маленькой собачкой. Забывая что это – такса. Хитрый, умный, ловкий зверь который живет так – как считает нужным в позволенных обстоятельствах.

 (У нас всегда был таксы, за всю жизнь эта – четвертая). В общем, появилась очередная охотничья собака со своими генами, какие не перебить никакими нежностями.Таксу нужно сразу ставить в рамки, иначе природный изворотливый ум даст о себе знать. А мы не только не воспитывали, но даже имя не могли придумать нормальное. А как корабль назовешь...  

Имя мы придумывали несколько месяцев. Ничего чертовке не подходило: от типично таксовской Хлои  до интеллигентно человеческой Таи (Таисии). Предлагами нам массу имен от Эсмерадьды до Луковки. Нифига не складывалось:  не то.

Однажды (таксица была уже  подростком) я сшила ей из рукава старой кофты одежку. Дырки для рук проделала и костюмчик сидел как влитой! Ярко красная  колбаса. Собачина стала в этом наряде похожа на косметичку PUPA (у меня была когда-то).  Я сдуру и сказала:  

-         -  Пупа ты и есть.

Прижилось моментально.

Все (в том числе и я) возмущались: что за дурацкое имя!, но продолжали называть Пупком-Пупиком-Пупой и даже “мистером Пупком” (хотя это девочка). Псина стала откликаться на все это идиотство, включая “мистера”, тоже сразу.

Вскоре Наташа с Сашей переехали ко мне.

Пупа оказалась в одном доме с Питером.

К  тому моменту засранка обнаглела до невозможности. Оставить одну – нельзя – ноет и лает, тащишь на прогулке, куда ей не хочется –  ноет и сопротивляется. Валит кучки по всему дому, а не на улице. Кидается на поводке в разные стороны в поисках способа запрыгнуть на руки или кого-нить оббрехать! Опять же, ей все с рук (с ног) сходит.

Забалованная такса охренела до того что начала оттирать Петю с его подстилки, он отчаянно пытался удержаться на своей территории пристроив на подстилку хотя бы нос. Так они и лежали вдвоем, пока Пупинья не начала рыкать на Петрушу, типа: “Па-шел ва-а-аще вон, куда прешь?”

Мы решили что ей просто нравится именно Петина перинка. Отдали, а  Пете купили новую. Пупа сразу сожрала Петину старую и  перебиралась на новую. И так несколько раз. Чтобы Петя не смог прилечь хоть скраю, она поделывала дырку, ныряла внутрь и поселялась, как в норке, внутри.

Я думала, что решу впрос с переселением, если, наконец,  сделаю, что на хочет. Сшила из старого авомобильного чехла непробиваемую мягкую двойную подстилку из кожзаменителя и чехольной замши. Сверху – отверстие, чтобы такса могла туда лазать, не разгрызая и не вытряхивая наполнитель на пол.

Казалось бы: что тебе еще надо???? Приняли тебя, накормили-обогрели, место жительства двадцать раз  предложили и выдали – ваще идеальное!

Сожрала и его.

Потом Пупинья стала жрать из Петиной тарелки и он терпеливо с обалдевшим лицом взирал на это хамство и безобразие.  А иногща на нервной почве засыпал.

  

И это при том, что у “девочки нашей” была мисочка в виде шикарной креманки на толстой красивой ножке. (чтобы голову низко не опускать и шеи, видишь ли, не напрягать). Мисочка была черненькая с нарисованной по всей окружности таксой и украшенная снаружи каменьями из крупных стразов “под Сваровски”. (Подруга привезла из Нью- Йорка, зная, что у меня  тут черная прынцесса окопалась).

Дошло до того, что однажды Петя, завидя, как “прынцесса” в очередной раз жрет его кашу (не свою из своих “каменьев”, а его – из  эмалированног тазика),  вышел в коридор, сел посреди и начал лаять как дурной. Мы до этого дня и не слышали, как он лает. Он и не лаял. Вообще! А тут поднял голову кверху, как волчище, и принялся оглашать окерстности могучим гавканьем и ревом: ав-ав-аваа- Гав ГАВ – вау – ав авававав Гав-гав гав гав УУУУ-ЮЮЮЮЮ!!!!!

Мы сбежались в коридо и уставись на пса. Представление пролжалось минут 5. Не меньше! Через 5 минут гавканья я приблизилась к несчастному с целью обнять и приласкать. Это у нас была обычная церемония. Но тут Петя на меня зарычал и оскалил зубы.
Я отпрянула, потому что всерьез испугалась. Что стало с предобрейшим моим “котенком”?

Петя кинулся в дальный угол кридора и ощетинился, подолжая рычать на всех нас, беспокойно глазея по сторонам и испуганно ставя брови домиком.

Это было похоже – даже не похоже, а это и было именно криком возмущения и отчаяния. Доколе будет продолжаться абсурд?

С того дня я запретила Пупинье даже прилижаться к кухне пока Петя не поест. Сгоняла с перинки Петькиной. И всячески указывала на ее, пупиньино место.

Потому как – не садись на голову.

Вроде как птихоньку такса наша повзрслела и приутихла. Но дрыхнет теперь в постелях и на это уже махнули рукой.

Лишь бы Питера не тиранила.

Вот сейчас: я пишу, сидя на кровати, а она под шумок залезла

потом поползла под подушку и упаковалась там в ожидании, что я отвлекусь и можно будет ползти дальше – под одеяло в более теплое место.

Когда контроль над ситуацией потерян, ситуация выходит из-под контроля (это вроде как резюме).     

А бедный Петя тем временем рядом лежит на полу, комочком свернулся. Ему даже в голову не придет хотя бы даже пороситься  на кровать. 

Мой зайчик.... Пойду-ка я его "погуляю".